Конкретность и доступность

Лекции известного английского астронома и геофизика Джеффриса были обычно глубоко содержательны, но чрезвычайно сложны. И однажды студенты решились попросить профессора объяснять материал проще, время от времени приводить конкретные примеры и иллюстрации.
Джеффрис внимательно выслушал студентов и обещал излагать лекции более конкретно и доступно.

Следующую лекцию он начал так:
«Разберем совершенно практический пример: представьте, что у нас имеется гора в виде совершенно правильного математического конуса. На вершине ее укреплен блок, не имеющий массы и вращающийся без трения. Через этот блок перекинута нить, соединенная с центром тяжести лавины, масса которой возрастает по уравнению...» И он написал на доске формулу, что-то вроде такого выражения:

Осталось неизвестным, были ли студенты удовлетворены таким «вполне конкретным и доступным», по представлениям Джеффриса, примером.

Устраивают ли на вокзале балы?

На первый взгляд вопрос звучит весьма странно. Вокзал — это здание, где обслуживают уезжающих и приезжающих пассажиров.

И все же вопрос был задан не зря. История слова «вокзал» ведет свое происхождение из Англии, где в XVII веке близ Лондона существовал увеселительный сад. Владельцем сада был некий Vaux.

Фамилия этого англичанина и породила новое слово. Перекочевав в русский язык, оно поначалу использовалось для названия мест общественного увеселения, а затем, когда в России началось железнодорожное строительство, слово «вокзал» приобрело нынешний смысл.

Химический гигрометр

Диапозитив легко превратить в химический гигрометр, который довольно точно будет предсказывать погоду. Заснимите какой-нибудь ландшафт, в котором было бы много воды и растительности. Позитивный отпечаток сделайте на фотопластинке. Получится диапозитив. После промывки опустите диапозитив на 15 минут в 10-процентный раствор азотнокислого кобальта. После этого выньте диапозитив и, не промывая его, высушите. Когда он высохнет, закрасьте изображенные на нем деревья, кустарники, траву желтой краской — гуммигутом. Ваш предсказатель погоды готов. Окантуйте диапозитив и повесьте между рамами окна.

При приближении хорошей сухой погоды фотоснимок начнет «улыбаться»: небо и вода заголубеют, растительность станет зеленой. Но стоит погоде начать ухудшаться, поблекнет и картина; небо и вода посереют, а листья и стебли пожелтеют.

Где взять много холода

Оказывается, прежде чем заливать каток водой, надо насквозь проморозить всю 20-сантиметровую толщу железобетонного основания ледяного поля. На это требуется много холода и несколько часов времени.

Я узнал, что каток имеет свою фабрику холода. Четыре мощных компрессора могут наморозить за смену больше 100 т льда. А ледяное поле дворца весит только 72 т, то есть его можно наморозить в течение пяти-шести часов.

3начит, на вашем катке толстый слой льда? — спросил я. Нет, — снова улыбнулся Федоров, — не толще пяти сантиметров. И вот почему. Как ни странно, а лед плохо проводит холод. При толстом ледяном слое холод снизу не сумеет дойти до поверхности. Вода наверху не замерзнет. Вот почему слой льда делают таким тонким.

И разве не покажется непосвященному человеку чудом, когда в знойный июльский день бетонный пол дворца неожиданно засеребрится белоснежным ковром инея, а через несколько часов покроется сверкающим льдом!

Мы рассказали вам лишь о некоторых «чудесах» техники в новом дворце. Их здесь гораздо больше: автоматы, которые продают бутерброды, газированную воду, кондитерские изделия; радиостудия, которая ведет трансляцию концертов или спортивных состязаний из зала дворца; автоматические регулировщики света и многое, многое другое.

Секреты деда мороза

Начальник строительного управления Д. Кризоручко сообщил мне по телефону очень коротко: Дед Мороз пустил холод...

Дедом Морозом он называет инженера Михаила Федоровича Федорова. Слова, сказанные Криворучко, означали, что монтажники пустили мощные компрессоры холодильной установки, и по трубам ледяного поля пошел «рассол» — раствор хлористого кальция, охлажденный до —16°.
Мне очень хотелось видеть, как с помощью машин в теплом зале будет наморожена ледяная площадь шириной в 30 м и длиной в 61 м. Через два часа я был в зале. Но вместо катка увидел только ровную бетонную поверхность.

— Где же лед? — спросил я.

Федоров улыбнулся. Вместо ответа он вынул блокнот и на листе бумаги стал чертить одну горизонтальную линию под другой. Теперь я понял, почему строители в шутку называли каток «слоеным пирогом».

Внизу слой песка, на нем бетон, затем асфальт, два слоя картона, пропитанного битумом, опять асфальт, толстый слой шлака, а сверху снова вперемежку слои асфальта и не пропускающего воду картона.

— Все это еще не каток, а только его «подушка» Она очень прочная и не пропускает ни холода, ни влаги. На ней лежит плита, в которой забетонировано двадцать километров холодильных труб.

У пульта тонмейстера

Во время первой репетиции одна из певиц растерянно сказала за сценой: Понимаете, пою, все слышат мое пение, а я своего голоса совершенно не слышу.

Радиотехники быстро исправили свою оплошность. Они подключили нужный динамик, и певица, выступив вторично, слышала себя не хуже, чем зрители.

Да, в этом гигантском зале работники радиоузла являются полными хозяевами и командирами звука. Вот перед нами план зала. Красные, синие и белые кружки. Это динамики. Красные — над трибунами и партером — включаются во время докладов и выступлений. Синие (они висят у самой сцены) — концертные. Соответственно распределены на сцене и микрофоны.
А вот другая группа микрофонов, — они развешаны в разных местах зала. У них особое назначение. Радиокомментаторы или работники телевидения будут их включать, чтобы донести до радиослушателей и телезрителей голос публики — то, что называется «шумом в зале».
Обратите внимание на северные трибуны. Здесь, как на капитанском мостике, сидит за пультом управления сосредоточенный человек. На ремне у него бинокль. Мерцают красные лампочки, вздрагивают и покачиваются перед ним стрелки приборов. Это тонмейстер. Движением руки он может усилить или ослабить звук, включить и выключить любой микрофон, любой динамик. Это главный командир звука.

«Ватный» потолок

Был у проектировщиков еще один злой враг — эхо. В таком огромном помещении этот враг особенно опасен. Вы слышали, какой шум стоит на стадионе «Динамо» в дни соревнований? Каким невыносимым был бы этот шум, если бы к нему добавилось эхо! А как звучали бы голоса певцов, рояль, скрипка, если бы упрямое эхо своевольничало под сводами зала!

Проектировщики придумали особый потолок, который поглощает эхо. В бинокль на потолке хорошо видна металлическая сетка. Но главное скрыто за ней, выше. Там на такой же сетке лежит потолок из... «ваты». «Вата» необычная — стеклянная. Вблизи она выглядит как белоснежное шелковистое волокно. Но если вы возьмете такую «пушинку» в руки, то ощутите на пальцах мельчайшие колючие занозинки. Это стеклянное волокно не толще человеческого волоса: 30—35 микронов.

«Ватный» потолок — прекрасная акустическая завеса. Он полностью поглощает звук. Поэтому в гигантском зале нет эха.

Как ловят и уничтожают… шум

Подать чистый воздух в зал оказалось не легкой задачей. Дело в том, что вместе с воздухом в зал понесся шум установок, работающих в «цехах климата». Монотонно гудели мощные вентиляторы (каждый высотой в два человеческих роста), моторы.

Как же избавиться от шума?

Инженеры-акустики придумали хитрый способ. Воздух идет в зал по многим каналам — большим и малым, проложенным под вестибюлем, под трибунами, на потолке На всех этих путях расставили звуковые ловушки—пластинчатые глушители и перегородки. Все каналы облицевали специальной плиткой — пористой, с шершавой поверхностью. Каждая такая плитка — своеобразная ловушка: она замедляет движение звуковой волны, поглощает, уничтожает звук.
Если специальными приборами измерить силу шума, то в начале пути она равна 110 децибелам, а в конце, там, где воздушная струя входит в зал, — 25 децибелам.

110 децибелов на образном языке акустиков означает «рокот винта самолета, находящегося на расстоянии 2—3 м от человеческого уха». А вторая цифра — 25 децибелов — у акустиков определяется как «шелест листьев в тихую погоду». Это шум, который человеческое ухо почти не слышит...

Цехи климата

Сколько бы вы ни находились во Дворце спорта, в жаркий летний день или в холодный зимний вечер, вам всегда дышится здесь одинаково легко. В этом огромном зале воздух полностью обновляется каждые 12 минут.

Откуда же поступают в зал потоки свежего воздуха?

Если вам с экскурсией придется побывать во Дворце спорта, попросите, чтобы вам показали «цехи климата». Вы увидите установку, которая мощными насосами засасывает наружный воздух, очищает его специальными фильтрами, в зависимости от погоды охлаждает или подогревает и, наконец, гонит его живительные потоки по скрытым каналам в зал.

Вам обязательно покажут и пульт управления «климатом». Сидя здесь, диспетчер может установить теплую воздушную завесу у наружных входных дверей или послать чистый воздух в фойе. Надежные автоматы помогают строго выдерживать необходимую температуру и влажность воздуха.

Сколько весит дворец спорта?

Странный вопрос, скажете вы. На каких весах взвесишь такое сооружение? Да и нужно ли это? Нужно, обязательно нужно. Иначе не узнаешь, с какой силой давит здание на грунт, не рассчитаешь фундамента.

А чтобы подсчитать вес, не обязательно взвешивать дом. Надо только узнать, сколько какого материала на него пойдет. На Дворец спорта требовалось свыше 3 млн. кирпичей, 2 тыс. т стальных конструкций, прчти 30 тыс. т железобетона, больше 20 тыс. т песка и т. д. Всего 130 тыс. т.

И когда проектировщики подвели итог, оказалось, что грунт слаб и такой нагрузки не выдержит.
Как же поступили строители? Прежде чем возводить фундамент, они забили в грунт 2 400 крепких железобетонных свай, которые сжали и уплотнили грунт. На этом-то высоком железобетонном «частоколе» и покоится основание дворца.